Гончаров Иван Александрович
Гончаров Иван Александрович
1812-1891

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Сочинения
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (32)


Роман "Обыкновенная история"
Гончаров Иван Александрович - Произведения - "Обыкновенная история"

    * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

      I



    Однажды летом, в деревне Грачах, у небогатой помещицы Анны Павловны
    Адуевой, все в доме поднялись с рассветом, начиная с хозяйки до цепной
    собаки Барбоса.
    Только единственный сын Анны Павловны, Александр Федорыч, спал, как
    следует спать двадцатилетнему юноше, богатырским сном; а в доме все
    суетились и хлопотали. Люди ходили, однакож, на цыпочках и говорили шопотом,
    чтоб не разбудить молодого барина. Чуть кто-нибудь стукнет, громко
    заговорит, сейчас, как раздраженная львица, являлась Анна Павловна и
    наказывала неосторожного строгим выговором, обидным прозвищем, а иногда, по
    мере гнева и сил своих, и толчком.
    На кухне стряпали в трое рук, как будто на десятерых, хотя все
    господское семейство только и состояло, что из Анны Павловны да Александра
    Федорыча. В сарае вытирали и подмазывали повозку. Все были заняты и работали
    до поту лица. Барбос только ничего не делал, но и тот по-своему принимал
    участие в общем движении. Когда мимо его проходил лакей, кучер или шмыгала
    девка, он махал хвостом и тщательно обнюхивал проходящего, а сам глазами,
    кажется, спрашивал: "Скажут ли мне, наконец, что у нас сегодня за суматоха?"
    А суматоха была оттого, что Анна Павловна отпускала сына в Петербург на
    службу, или, как она говорила, людей посмотреть и себя показать.
    Убийственный для нее День! От этого она такая грустная и расстроенная.
    Часто, в хлопотах, она откроет рот, чтоб приказать что-нибудь, и вдруг
    остановится на полуслове, голос ей изменит, она отвернется в сторону и
    оботрет, если успеет, слезу, а не успеет, так уронит ее в чемодан, в который
    сама укладывала Сашенькино белье. Слезы давно кипят у ней в сердце; они
    подступили к горлу, давят грудь и готовы брызнуть в три ручья; но она как
    будто берегла их на прощанье и изредка тратила по капельке.
    Не одна она оплакивала разлуку: сильно горевал тоже камердинер
    Сашеньки, Евсей. Он отправлялся с барином в Петербург, покидал самый теплый
    угол в дому, за лежанкой, в комнате Аграфены, первого министра в хозяйстве
    Анны Павловны и - что всего важнее для Евсея - первой ее ключницы.
    За лежанкой только и было места, чтоб поставить два стула и стол, на
    котором готовился чай, кофе, закуска. Евсей прочно занимал место и за печкой
    и в сердце Аграфены. На другом стуле заседала она сама.
    История об Аграфене и Евсее была уж старая история в доме. О ней, как
    обо всем на свете, поговорили, позлословили их обоих, а потом, так же как и
    обо всем, замолчали. Сама барыня привыкла видеть их вместе, и они
    блаженствовали целые десять лет. Многие ли в итоге годов своей жизни начтут
    десять счастливых? Зато вот настал и миг утраты! Прощай, теплый угол,
    прощай, Аграфена Ивановна, прощай, игра в дураки, и кофе, и водка, и наливка
    - все прощай!
    Евсей сидел молча и сильно вздыхал. Аграфена, насупясь, суетилась по
    хозяйству. У ней горе выражалось по-своему. Она в тот день с ожесточением
    разлила чай и вместо того, чтоб первую чашку крепкого чаю подать, по
    обыкновению, барыне, выплеснула его вон: "никому, дескать, не доставайся", и
    твердо перенесла выговор. Кофе у ней перекипел, сливки подгорели, чашки
    валились из рук. Она не поставит подноса на стол, а брякнет; не отворит
    шкафа и двери, а хлопнет. Но она не плакала, а сердилась на все и на всех.
    Впрочем, это вообще было главною чертою в ее характере. Она никогда не была
    довольна; все не по ней; всегда ворчала, жаловалась. Но в эту роковую для
    нее минуту характер ее обнаруживался во всем своем пафосе. Пуще всего,
    кажется, она сердилась на Евсея.
    - Аграфена Ивановна!.. - сказал он жалобно и нежно, что не совсем шло к
    его длинной и плотной фигуре.
    - Ну, что ты, разиня, тут расселся? - отвечала она, как будто он в
    первый раз тут сидел. - Пусти прочь: надо полотенце достать.
    - Эх, Аграфена Ивановна!.. - повторил он лениво, вздыхая и поднимаясь
    со стула и тотчас опять опускаясь, когда она взяла полотенце.
    - Только хнычет! Вот пострел навязался! Что это за наказание, господи!
    и не отвяжется!
    И она со звоном уронила ложку в полоскательную чашку.
    - Аграфена! - раздалось вдруг из другой комнаты, - ты никак с ума
    сошла! разве не знаешь, что Сашенька почивает? Подралась, что ли, с своим
    возлюбленным на прощанье?
    - Не пошевелись для тебя, сиди, как мертвая! - прошипела по-змеиному
    Аграфена, вытирая чашку обеими руками, как будто хотела изломать ее в куски.
    - Прощайте, прощайте! - с громаднейшим
    Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 >>>

    Гончаров Иван Александрович - Произведения - "Обыкновенная история"


    Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"