Гончаров Иван Александрович
Гончаров Иван Александрович
1812-1891

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Сочинения
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (16)


Статья "Светский человек"
Гончаров Иван Александрович - Произведения - "Светский человек"

    На свете, кажется, всего мудренее - простота. Странно, а между тем
    справедливо. Человеку, видно, на роду написано - добираться до простоты,
    или истины, или естественности не иначе как путем заблуждений, неловкостей,
    ошибок, мудреных скачков и потом, по достижении простой, истинной стороны
    дела, только дивиться, что яйцо так легко ставилось на гладком месте.
    Иногда дело так ясно, что простота его кидается в глаза, а мы, как будто
    нарочно, заходим с трудной или фальшивой стороны, чтоб задать себе мудреную
    задачу, и потом ломаем голову над ее решением. Что, например, кажется,
    простее, как быть между порядочными, образованными, вежливыми и умными
    людьми? Что легче, как прийти в общество этих людей, сесть свободно на
    удобной мебели, говорить, играть в карты или танцевать, пить, есть и
    уехать, оставя по себе приятное впечатление? Так просто, легко, а мы и тут
    из уменья жить в людях, или так называемом свете, сделали мудреную науку,
    которая не всем дается, многим не дается всю жизнь и дается вполне очень
    немногим.
    Нет ничего смешнее вступления в свет новичка, являющегося туда прямо
    со школьной скамьи или, еще хуже, из деревенской глуши. Его ослепляет и
    яркий свет комнаты, и нога его зацепляет за ковры или скользит по паркету.
    Углы у столов мешают ему - они так и тянутся к нему, - один угол точно
    нарочно вытянулся вдвое длиннее других и просит задеть. И он заденет. А в
    лесу, где ни следа, ни тропинки, он пройдет ловко, искусно уклоняясь от
    каждого сучка. Поднос с чашками как будто сам носится у него под локтем, и
    нет средства не опрокинуть его - и он опрокинет. Он двумя пальцами
    поднимает пудовую гирю над головой, а тут иногда не сдержит чайной чашки в
    руках. Его обдает ужас: там вон на него устремила пристальный взгляд
    элегантная дама, и у него мурашки побежали по телу... пусть бы уж лучше в
    него прицелились из ружья; тут подходит к нему изящно одетый лев, а ему
    лучше - если б настоящий медведь подошел к нему в лесу. Он смотрит на эту
    даму и на этого льва не как на равных себе людей, а как на существа если не
    высшего, то особого разряда. Его губит или излишнее самолюбие, или излишняя
    скромность. Ему хочется показать, что он не уступит никому в светскости,
    ловкости и любезности: одушевленный этим желанием, он начинает творить бог
    знает что. Или, напротив, ему покажется, что всё, что он делал до сих пор,
    его приемы, голос, походка - никуда не годятся, - и нос, и губы - всё не на
    своем месте. Он вдруг приходит в ужас от собственной своей особы и начинает
    ее переиначивать, то вдруг состроит такое лицо, что, как городничий в
    "Ревизоре" говорит, хоть святых вон понеси, то с испугу положит руки туда,
    где им вовсе лежать не следует; а когда заговорит, то так несвободно
    ворочает языком, что как будто над головой его висит дамоклесов меч: он
    теряется, не знает, что делать. За столом, при первом случайном на него
    взгляде его визави, он вдруг начинает жевать иначе, нежели как жевал 30 или
    40 лет до этой минуты; проглотив сразу тоненький ломоть хлеба, он не знает,
    спросить ли еще или продолжать есть без хлеба, следует ли брать все блюда,
    или приличие требует отказаться от некоторых; ему нальют чай без сахару -
    он готов на самопожертвование: лучше выпьет так, чем спросит сахару. У
    новичка чешется язык сказать что-нибудь, да впопад ли это будет: не назовут
    ли нескромным? А будешь молчать, назовут, пожалуй, дураком. Для неловкого,
    как на смех, и обстоятельства расположатся так, что он расскажет вдруг
    анекдот про косого или хромого, когда тут есть косой или хромой, или при
    рогоносце заговорит о неверности жен. Сколько мук, сколько чудовищ на
    каждом шагу! Вырвавшись из этого ада, новичок бежит домой и долго еще с
    ужасом вспоминает о каждой своей неловкости. Самолюбие его растерзано, он
    дает себе слово никогда не заглядывать в свет, - он говорит, что там
    человек женирован, что он сам не свой... Какая неправда! А свет только и
    требует, чтоб человек был сам свой, чтоб он походил на себя и был прост и
    верен своей натуре, - требует, чтоб он понимал и уважал чужое и свое личное
    достоинство, чтобы имел свою физиономию, свой взгляд и образ мыслей, не
    обнаруживая, что он хуже, глупее или умнее, даровитее, чиновнее того или
    другого. Вот в чем задача.
    Эту задачу взялся решить г-н Соколов в своей книжечке, заглавие
    которой выписано в начале этой статьи. Теперь кончено дело: неловкости нет
    и быть не может. Если вы, читатель, никогда не были в свете и затрудняетесь
    Страницы: 1 2 3 4 5

    Гончаров Иван Александрович - Произведения - "Светский человек"


    Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"