Гончаров Иван Александрович
Гончаров Иван Александрович
1812-1891

Навигация
Биография
Произведения
Краткие содержания
Рефераты
Сочинения
Фотографии


Реклама


Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (9)


"Сементковский Р.И. Встречи и столкновения. И. А. Гончаров"
Гончаров Иван Александрович - Рефераты - "Сементковский Р.И. Встречи и столкновения. И. А. Гончаров"

У моего опекуна1 были три сестры: Екатерина, Елизавета и Мария, из них вторая, по мужу Жуковская, была матерью известного в свое время поэта, Александра Кирилловича Жуковского, писавшего под псевдонимом Бернет (о поэзии его Белинский выразился, что она "благоухает ароматным цветом прекрасной внутренней жизни")2, а первая была бабкой Ивана Ивановича Льховского, в качестве переводчика совершившего вместе с Гончаровым кругосветное плавание на фрегате "Паллада"3 и напечатавшего свои путевые впечатления в том же "Морском сборнике" (1861 и 1862 годы)4.
   Вот в доме этого Ивана Ивановича Льховского и его матери, вдовевшей уже тогда, я и встречал Гончарова. Они занимали казенную квартиру (Льховский управлял тогда типографией морского ведомства) в здании Адмиралтейства. Вход в квартиру Льховских был со стороны Зимнего дворца. Надо было открыть две тяжелые двери, выйти на затененную двумя стенами набережную засыпанной теперь уже канавки (нынешний Черноморский переулок), перейти мостик и открыть третью дверь, которая вела в квартиру Льховских. Здесь почти всегда царил таинственный полумрак, в самой квартире было много причудливых вещей, вывезенных Льховским с Дальнего Востока; сам хозяин, черный, высокий, худой, ходил дома в каком-то длиннополом одеянии, не то в халате, не то кимоно, и все это, понятно, сильно действовало на воображение шестнадцатилетнего гимназиста, каким я был тогда. Льховский редко удостаивал меня сколько-нибудь продолжительной беседы, но я не был в претензии, потому, во-первых, что он мне казался уж чересчур серьезным, а во-вторых, еще и потому, что за его пренебрежение с лихвой меня вознаграждала его мать, Елизавета Тимофеевна. Она меня почему-то сразу полюбила и не только охотно беседовала со мною, но и угощала меня на славу. Мне старуха также очень полюбилась, и я охотно бывал у нее по воскресным и праздничным дням (с нее я списал мать героя моей повести "Леонтина").
   Кроме меня, по воскресным и праздничным дням к Льховским иногда заходил и Гончаров. Он был тогда членом Главного управления по делам печати и редактором "Северной почты", -- мужчина лет пятидесяти, небольшого роста, с пробритым подбородком, с начинавшими уже седеть густыми усами, бакенбардами и волосами, тщательно приглаженными. Костюм сидел на нем мешковато, но все было опрятно, только помню (я сам любил тогда пощеголять), что половинки воротника рубашки были постоянно у него плохо пригнаны и как-то беспорядочно расходились. Я успел уже прочесть "Обломова" очень внимательно, без ума влюбился в Ольгу, и меня занимал вопрос, который так сильно занимал впоследствии критиков, -- не изобразил ли Гончаров в лице Обломова самого себя? Поэтому я с большим любопытством его разглядывал, даже изучал. И я сразу пришел к отрицательному ответу. Конечно, герой Ольги не мог быть таким молодым, как я, -- в такого Ольга не могла влюбиться, но и к такому старику, как Гончаров, она не могла, конечно, воспылать страстью, и, стараясь отдать себе в этом отчет, я внимательнейшим образом присматривался и к его костюму, и к его манерам, и к его лицу. И тут-то меня кое-что смущало. Я невольно любовался его тонким, правильным, благородным носом, а главное -- его глазами, умными, вдумчивыми и в то же время такими печальными, что самому вдруг грустно станет. В эти глаза Ольга, без сомнения, могла влюбиться и, пожалуй -- помню, меня эта мысль самого тогда сильно поразила, -- забыть об остальном. Мне так и хотелось подойти к Гончарову и сказать ему что-нибудь теплое, доброе, хорошее, чтобы он не был таким грустным и чтобы он не дошел до того, до чего дошел Обломов... Да, я Ольгу понимал!
   Гончарову надо было, чтобы пройти в кабинет к Льховскому, миновать небольшую гостиную, в которой я обыкновенно заседал с Елизаветой Тимофеевной. Он считал долгом вежливости обменяться с нею несколькими словами, причем на ее приглашение сесть неизменно отвечал вопросом:
   -- А Иван Иванович дома?
   Тот всегда оказывался дома, и Гончаров, отвесив почтительный поклон Елизавете Тимофеевне и дружелюбно кивнув мне, направлялся в кабинет к Ивану Ивановичу.
   Что там происходило, или, точнее говоря, о чем там беседовали бывшие товарищи по кругосветному плаванию, я не знаю, но помню, когда дверь отворялась, чтобы пропустить горничную, приносившую Гончарову стакан сельтерской воды с вареньем, тщательно приготовленный самою старушкой, до меня доносились разные дальневосточные названия, свидетельствовавшие о том, что собеседники все еще предаются воспоминаниям о своем путешествии, о котором вообще часто говорилось в доме Льховских, доносился и ароматный дым манильских сигар, и я видел, как Гончаров неизменно полулежал на широком мягком диване, окружавшем кабинет, а высокая фигура самого Льховского виднелась у письменного стола, легко наклоненная к полулежавшему писателю. Затем дверь захлопывалась, и все исчезало.
Страницы: 1 2 3

Гончаров Иван Александрович - Рефераты - "Сементковский Р.И. Встречи и столкновения. И. А. Гончаров"


Копирование материалов сайта не запрещено. Размещение ссылки при копировании приветствуется. © 2007-2011 Проект "Автор"